Ниже ее достоинства было оправдываться перед этим человеком, ибо он опять же не сможет до конца понять ее. Она мать, смерть девочки так же сильно могла волновать ее, но та не была родной.
Она была бы рада, если бы Володя смог прочесть эти мысли в ее глазах. Огорчился, но не обиделся за своеобразную сделку: я тебе выпить, ты мне все рассказываешь. Все оттого, что многие, и она в том числе, видели в нем только пьяницу, ханыгу, с натягом - бывшего вора, который вот уже четвертый год на свободе. В свое время она сделала что могла для его матери, для него самого, но результат получился отрицательным. Причем на многие, многие годы.
Валентина поставила на плиту чайник, на стол - две чашки, банку растворимого кофе. Надтреснутым от сна голосом спросила:
- Кофе будешь или чай? - По инерции в голове пронеслось: "Или снова откажешься?"
- Кофе давно не пил. - Он сидел за столом, закинув ногу за ногу.
Снова молчание. От Грачевского пахло потом и немытыми ногами. "Молния" спортивной куртки расстегнута до середины, открывая на обозрение храм с куполами. Ширяева только сейчас обратила внимание, что на подъеме ноги у Грачевского вытатуировано какое-то слово. Она прищурилась и прочла: "Мои"
Он поймал ее взгляд и поменял местами ноги. На другой было написано: "Ноги".
Предыдущая страница 128 Следующая страница
717548915
|
