МЕСТЬ И ЗАКОН

116

    Валентина продолжала слушать слесаря. Конечно же, она неплохо знала своих соседей. Когда работала следователем, помогла матери Грачевского написать коллективную характеристику на сына, которому было предъявлено обвинение по статье 144 - кража.
    Побеседовала она тогда со следователем и самим Грачевским. Он совершил только одну кражу - впервые.
    А ушлый следователь, на котором висело два десятка таких же нераскрытых дел, профессионально уговаривал арестованного взять на себя хотя бы десяток: какая разница, что одна кража, что десять, все равно "двушка" светит, зато следователь расстарается, и дело уйдет в суд вполне симпатичным.
    Володя во время второго допроса уже изучал подробности нераскрытых дел: адреса, что украл, каким способом проник в квартиру. И вдоволь курил: следователь, которому на каждого подопечного выдавалось в месяц семь рублей с копейками, выделял по пачке "Примы" в день.
    "Сколько ты на него повесил?" - спросила Валентина во время первой встречи. Следователь прикинулся дурачком. "Слушай, друг, - посоветовала она, - не делай из парня героя. На киче сидят не дураки, с двумя десятками краж за спиной его подтянут к себе авторитеты, в течение года-двух будут одни и те же разговоры - о кражах, деньгах, "свободной" жизни. Когда он освободится, его найдут, дадут денег - что дальше, не мне тебе объяснять. Если он откажется, друзья по зоне надуют губы: "Обижаешь". А такое слово многое значит даже на воле: "Значит, ты забыл, как глотал чай с конфетами, прикалывался колбаской, салом. И кто тебе шконку в продоле выделил - тоже не помнишь?" А с одной кражей у него есть шанс тихо отбарабанить свой срок. Дай-ка я с ним поговорю".
    Вроде бы все усвоил Грачевский во время разговора с Ширяевой, но обвинили его в двенадцати кражах личного имущества граждан и осудили на полтора года. Повторное преступление, совершенное по однородной статье, называется рецидивом. Не прошло и месяца, как он освободился, - его снова взяли под стражу. Во второй раз ему грозил срок до десяти лет, дали только пять. В третий раз - семь, но он вышел раньше, попав под амнистию. И, как ни странно, "завязал". Но сел матери на шею.
    Валентина налила слесарю еще одну рюмку.